01:12, 29 апреля 2012

Правозащитники пожаловались Медведеву на чеченских силовиков

На встрече президента России Дмитрия Медведева с членами Совета по правам человека правозащитники подняли тему соблюдения законов представителями силовых структур в Чечне. Подробнее…

все новости

По просьбе автора текста, на который мы давали ссылку ранее, размещаем его полную версию:

Дела чеченцев-«террористов»

За неделю до выборов в СМИ появились сообщения о том, что еще месяц назад спецслужбами был предотвращен террористический акт в отношении Владимира Путина. Фактов на самом деле очень мало. Якобы трое террористов изготавливали взрывчатку на конспиративной квартире в Украине, а потом был взрыв, и один погиб, а двое задержаны. Затем в их ноутбуке было найдено видео с проездом кортежа Путина. А на допросе один из выживших сам рассказал, что готовил покушение на премьера России по заданию Доку Умарова.

На основе этой весьма скудной информации высказывать свои предположения и оценки, наверное, неразумно. Также не представляется возможным опровергнуть появившееся сообщение о пойманных террористах. Между тем юристы Межрегионального комитета против пыток (МКПП) в итоге своей работы по нескольким делам такого рода располагают фактами, ставящими под сомнение причастность ряда лиц к терроризму и пособничеству «боевикам».

Итак, у нас имеются приговоры, согласно которым фигуранты дел признаны виновными. Ни в коем случае не оспаривая данные судебные решения, хотелось бы выделить ряд обстоятельств, позволяющих усомниться в качестве проведенного расследования. Дела эти – по своей фабуле и своим последствиям – совершенно разные, но их объединяет вот что: изучая материалы официального расследования, а также материалы, добытые правозащитниками, складывается некое ощущение, что тебя наглым образом обманывают.

Первое из дел – дело молодого парня Хусена Вангашева. 30 сентября 2011 года 23-летний Хусен вернулся домой после рабочего дня, проведенного за строительством дома. Побеседовав с матерью о предстоящей свадьбе, Хусен лёг спать.

Проснулся Вангашев от сильного удара, на него навалились несколько человек, надели наручники, а на голову куртку (чтобы он не видел лиц нападавших людей). Вангашев слышал, как его мать плакала и кричала. На улице его затолкали в легковой автомобиль и увезли в неизвестном направлении. Дом соседей Вангашева также не обошла беда: оттуда тоже похищен молодой человек, Патарханов.

Сразу же после похищения Хусена его мать, Бирлант Мукаева, и родственник Патарханова направились в местный райотдел полиции. Дежурный выслушал Мукаеву, записал описание Вангашева, но никакого документа на руки Мукаевой не выдал. Также дежурный посоветовал Мукаевой съездить в седьмую роту, которая расположена через дорогу от РОВД. Но и там охранник ответил, что никого на территорию роты не доставляли. Тогда Бирлант возвратилась домой. А весь следующий день она безрезультатно ждала у здания РОВД начальника уголовного розыска, чтобы выяснить у него судьбу сына. Лишь под вечер к Вангашевым пришёл родственник Патарханова и сообщил, что знает, где находятся похищенные, и что им нужны тёплые вещи и еда.

Вот что рассказал юристам СМГ сам Вангашев. После того как Хусена похитили из дома, его привезли в какое-то здание, где бросили на пол и начали избивать несколько человек. У Хусена требовали признания в том, что он якобы передавал продукты питания «боевикам».

Хусен внезапно почувствовал, что к пальцам его ног привязывают проволоку. Затем молодой человек почувствовал сильный разряд электрического тока. Хусен попытался развязать ноги, но на него навалились, не давая освободиться от проводов. Затем провода были перевязаны Вангашеву на поясницу, ближе к позвоночнику, и пытка током продолжилась. Трое сидели на его спине, один держал за ноги, ещё один давал разряды. При этом Вангашева обливали водой.

Не выдержав истязаний, Хусен согласился подписать всё, что ему предложат. Хусену сняли мешок с головы, и он увидел в окно, что рассветает. В комнате лежали на полках или стеллажах рюкзаки, военная форма, обувь. В комнате находились люди в чёрной форме, вооружённые пистолетами.

Вангашеву дали подписать бумаги, которые были написаны от руки. Так как Вангашев плохо понимает русский язык и разговаривает только на чеченском, то и прочитать, что было написано, он не мог. Написанный текст ему никто не прочитал. От боли он, тем не менее, бумаги подписал.

Через некоторое время Хусена вывезли на просёлочную дорогу. Вангашева вывели из машины, подвели к кустарнику и, предварительно наставив на Хусена автомат, потребовали, чтобы он показал пальцем на кустарник. Хусен испугался за свою жизнь и выполнил их требование. Хусена начали фотографировать. После Вангашева отвезли к следователю, который снова дал Вангашеву подписать какие-то документы. При этом Хусен просил у следователя переводчика, но напрасно. А следователь так и не зачитал текст.

Затем Хусена вместе с Патархановым поместили в изолятор временного содержания (ИВС). Через несколько дней их вновь повезли на окраину села Катар-Юрт. Там Хусен, снова испугавшись вооружённых людей, несмотря на то, что назначенный ему адвокат просил ничего не показывать, опять указал на те кусты, в которых якобы хранил продукты для «боевиков».

На следующий день Хусена доставили в районный суд для избрания ему меры пресечения в виде заключения под стражу. Хусен заявил судье, что преступление не совершал, а оговорил себя под пытками. Вангашев, несмотря не на что, был судом оставлен под арестом. Однако заявление не осталось без реакции. После суда, примерно в полночь, к нему в ИВС пришли двое полицейских. Вангашева отвели в комнату для допросов, где начали избивать. Один из них нанёс Хусену сильный удар ногой в грудь, а второй чем-то сильно ударил по спине. От боли Вангашев упал на пол. Избиение продолжалось несколько минут.

Спустя несколько дней Хусена вновь сфотографировали. На этот раз его фотографировали возле магазина, где он якобы покупал продукты, которые затем передавал участникам НВФ.

В течение октября 2011 года Мукаева несколько раз навещала сына в ИВС и СИЗО, куда его поместили. Вангашев был сильно избит. Он жаловался на боли в спине, говорил, что у него отнимаются ноги, ему тяжело дышать.

В ноябре 2011 года Мукаевой позвонили. Звонившие представились сотрудниками полиции и рассказали, что у Хусена отказали ноги и мочевой пузырь, и они везут его в девятую больницу города Грозного. 1 декабря 2011 года Хусену сделали операцию на мочевом пузыре.

В декабре 2011 года по результатам медицинского обследования Вангашева признали имеющим тяжелое заболевание, включённое в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей обвиняемых в совершении преступления. В настоящее время у Хусена полностью отказали ноги. Ему назначен курс лечения.

Сама Мукаева жаловалась на пытки ее сына в Следственный комитет и МВД Чечни, однако никакой реакции на эти обращения не последовало.

Что же касается уголовного дела в отношении самого Вангашева, то Хусен был успешно осужден за пособничество НВФ. По совету своего адвоката он согласился на особый – упрощенный – порядок принятия судебного решения «при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве». Суд состоялся прямо в реанимационной палате городской больницы, куда явились судья и прокурор. Сам Вангашев смысл происходящего не понимал, в процессе не участвовал. За него все необходимые слова подобрал адвокат.

Адвокат Вангашева пояснил нам, что это он «подсказал» Вангашеву выбрать особый порядок, чтобы молодой человек остался с «условным» сроком. При этом адвокат должен был знать, что физическое состояние Хусена, у которого парализованы ноги, и так согласно российскому законодательству не позволил бы суду назначить Вангашеву за данное преступление реальный срок лишения свободы.

Нам сложно разобраться во всех деталях, послуживших основой для вынесения этого приговора. Однако в деле есть обстоятельства, которые, как минимум, заставляют сомневаться в полноте и качестве расследования по делу.

По сути, приговор основан на «признании» Хусена, а также на протоколе проверки его показаний на месте (те самые фотографии Вангашева, когда он показывает на кусты и на магазин). Есть и «вещественные доказательства» - несколько пачек лапши быстрого приготовления, якобы найденные в кустах. Это всё. В деле даже нет показаний продавца, у которого мог купить продукты Вангашев.

Еще раз необходимо подчеркнуть: мы не оспариваем приговор, а просто приводим факты, которые наводят нас на грустные и тревожные размышления.

Юристы СМГ оказывают Хусейну помощь и сделают всё возможное, чтобы расследование заявления Вангашева о пытках и фальсификации дела было эффективным.

Другое дело СМГ, о котором необходимо рассказать, – дело Зубайра Идрисова.

3 августа 2009 года в селе Автуры был подорван автомобиль начальника ОВД по Шалинскому району Магомеда Даудова (Справка. – Магомед Даудов, в прошлом один из подчиненных Шамиля Басаева и амир села Гелдаген, позже перешедший в стан «кадыровцев», на момент описанных событий начальник Шалинского РОВД, ныне – руководитель аппарата Главы Чечни, Герой России, близкий друг Рамзана Кадырова).

2 сентября 2009 года в селе Автуры сотрудниками правоохранительных органов были задержаны его друзья – Зубайр Аслаханов и Идрис Межидов, а сам Идрисов, которого также пытались задержать, скрылся, так как до этого его неоднократно пытались похитить.

Ночью Идрисовым позвонил начальник РОВД Даудов и потребовал доставить к нему Зубайра. 3 сентября 2009 года около 13 часов родители передали сына Магомеду Даудову в его служебном кабинете. Вечером этого же дня в телевизионной новостной программе показали сюжет, в котором Глава Чечни Рамзан Кадыров разговаривал с задержанными молодыми людьми на территории батальона внутренних войск «Юг». В разговоре принимал участие отец Межидова. Про задержанных парней говорилось, что они хотели взорвать Даудова.

Вскоре Зубайра заключили под стражу. Мать Идрисова встречалась с сыном на свиданиях. Сын рассказал, что во время нахождения в ИВС его били, пытали током, требовали, чтобы он взял на себя вину, и Зубайр подписал показания.

Участники СМГ получили публикацию в газете «Столица» от 9 сентября 2009 года под заголовком «Трагедию удалось предотвратить». В заметке говорится, что 3 сентября в ходе проведения спецмероприятий сотрудниками РОВД совместно с батальоном «Юг» были задержаны четверо молодых людей, намеревавшихся совершить серию терактов с использованием начиненных взрывчаткой поясов. У задержанных были изъяты пояса «Шахидов», оружие и взрывчатка. В публикации отмечалось, что с ними после задержания встречался Рамзан Кадыров. Также были изучены публикации на эту же тему в различных интернет-изданиях, датированных 3 сентября 2009 года. Кроме того, была просмотрена видеозапись телеканала «ChechnyaToday.com» от 3 сентября 2009 года, где говорилось о задержании Межидова, Идрисова и Аслаханова. В программе было показано, как Рамзан Кадыров и отец Межидова разговаривали с ними. У Идрисова видимые телесные повреждения на лице отсутствовали.

Юристами СМГ также были изучены материалы уголовного дела по обвинению Зубайра и его товарищей. Как ни странно, ряд материалов дела противоречил информации, собранной юристами СМГ!

Согласно рапорту старшего оперуполномоченного РОВД Сакаева, Идрисов был задержан утром 4 сентября 2009 года на окраине села Автуры. У него были обнаружены патроны, мина, взрывчатка, автомат. В это же время на окраине села были задержаны и Аслаханов с Межидовым. Согласно рапорту того же Сакаева, в связи с оказанием физического неповиновения и попыткой применения взрывчатых веществ и оружия, к Идрисову при задержании были применены приемы самбо и наручники.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 4 сентября 2009 года, на осматриваемом участке лежали автомат, разгрузочный жилет, мина. При осмотре производилась фотосъемка, и было указано, что к протоколу прилагается фототаблица. В то же время, в материалах имеется справка о том, что фототаблицы к протоколам осмотров изготовить не представилось возможным в связи с «браком фотоаппарата». Интересно, что сами Идрисовы предоставили участникам СМГ эти самые фотографии сына, выполненные во время проведения осмотра места происшествия в сентябре 2009 года. Прекрасно видно, что на лице у Зубайра имеются ярко выраженные телесные повреждения в виде кровоподтеков.

В уголовном деле имеется объяснение Идрисова от 4 сентября 2009 года, согласно которому он и его товарищи заложили фугас с целью покушения на начальника РОВД, а 4 сентября 2009 года, опасаясь усиленных милицейских рейдов, решили уйти в горы и вступить в НВФ. Впоследствии, когда родители наняли Зубайру адвоката, он отказался от своих «признательных» показаний, противоречащих очевидным фактам.

Тем не менее, 8 июня 2010 года Верховным судом Чеченской Республики Идрисов, Аслаханов и Межидов были признаны виновными в совершении преступлений по предъявленным обвинениям и приговорены к длительным срокам лишения свободы. 15 сентября 2010 года Верховный суд РФ оставил приговор в силе.

Итак, что мы имеем. В новостных программах был показан сюжет, из которого следует, что уже 3 сентября 2009 гола Идрисов находился на территории батальона внутренних войск «Юг». Таким образом, можно утверждать, что обстоятельства задержания и изъятия у Идрисова оружия были сфальсифицированы. Кроме того, можно утверждать, что сотрудниками правоохранительных органов к Идрисову применялось физическое насилие. Это утверждение подтверждается объективными доказательствами. На фотографиях, произведенных во время проведения осмотра места происшествия 4 сентября 2009 года, у Идрисова имеются ярко выраженные телесные повреждения на лице. Причем, чтобы скрыть данное обстоятельство, несмотря на то, что фотографии получились хорошего качества, эксперт представил справку о невозможности изготовить фототаблицу в связи с браком фотоаппарата.

Учитывая, что Идрисов не был задержан при обстоятельствах, указанных в обвинительном заключении и приговоре, можно утверждать, что в материалах дела, за исключением показаний, полученных в результате физического воздействия, какие-либо объективные доказательства совершения Идрисовым противоправных действий отсутствуют.

Идрисов был задержан 3 сентября 2009 года. При этом тот явился в РОВД добровольно, не был вооружен. Это обстоятельство ставит под сомнение законность применения к нему физической силы, а также делает незаконным привлечение его к уголовной ответственности за хранение и ношение огнестрельного оружия.

По сообщению Идрисова о применении к нему насилия Шалинским межрайонным следственным отделом Следственного управления неоднократно проводилась проверка. Однако она была неполной, а выводы следователя были необъективными.

Следователь не опросил целый ряд свидетелей, не получил медицинские документы. Кроме того, следователь в ходе проверки не устранил очевидные противоречия, о которых было сказано.

Юристы СМГ направляли следователю для приобщения к материалам проверки фотографии, а также видеосюжет с участием Рамзана Кадырова, однако в ходе ознакомления с материалами проверки было установлено, что часть направлявшихся приложений к заявлению – CD-диск и фотографии – в материалах отсутствуют. И диск, и фотографии после жалоб юристов нашлись (якобы они случайно залежались в сейфе следователя). Фотографии были направлены на экспертизу… в Челябинск! Ведь ближе от Чечни экспертов нет. Думается, налицо умышленное затягивание проведения экспертизы.

Таким образом, напрашивается удручающий вывод, что причастность молодых людей к подрыву автомобиля начальника Шалинского РОВД не подтверждается ничем иным, кроме как признательными показаниями, которые были получены с помощью пыток и являются самооговором во избежание боли и страданий.

В настоящее время осужденные молодые люди отбывают длительные сроки заключения в колонии.

Почему мы рассказываем эти драматические истории? Вовсе не для того, чтобы сказать, что в России нет терроризма или террористических организаций. Всё это, безусловно, есть. Более того, количество террористов последнее время не уменьшается, а скорее даже растет. Другое дело, что государственные органы, призванные заниматься профилактикой и борьбой с экстремизмом и терроризмом, в действительности очень часто подменяют эту деятельность борьбой за показатели – те самые пресловутые милицейские «галочки» и «палочки», «звездочки» и звания. Им так проще, безопасней, теплей и доходней.

То, что зачастую правоохранительные органы так работают, – полбеды. Проблема еще и в том, что органы следствия, прокуратуры и суды все это пропускают, «проштамповывают» и утверждают. Сколько человек ретивые борцы с терроризмом и экстремизмом вроде даудовых или цакаевых притащат за шиворот, столько следственный комитет и предъявит обвинений, а прокуратура утвердит обвинительных заключений, а суд – вынесет обвинительные приговоры по этим наспех состряпанным делам, «шитым белыми нитками». И пока весь этот конвейер исправно и без сбоев работает, законопослушным гражданам наивно ожидать уничтожения реальной террористической угрозы. А если этот конвейер даст сбой, его есть кому ремонтировать. Так, например, в мае 2011 года присяжные, заседая в Верховном суде Чечни, оправдали четырех человек. Известно, что Глава Чечни впоследствии устроил разнос чеченским судьям, заявив, что они судят «неправильно».

Но не надо думать, что так дела обстоят только в вышедшей в лидеры по «борьбе с терроризмом» Чечне. Известно, что в настоящее время нижегородский Центр «Э» фабрикует уголовное дело в отношении одного из сотрудников Комитета против пыток, объезжая местные колонии и вынуждая некоторых заключенных дать заведомо ложные показания против этого сотрудника.

Да и автору статьи пришлось на собственной шкуре убедиться в том, что законопослушный гражданин однажды может оказаться террористом или экстремистом.

Недавно в Нижнем Новгороде при выходе из поезда я был задержан сотрудниками транспортной полиции, которые изъяли у меня ноутбук и карты памяти. На этих носителях содержатся материалы уголовных дел, в которых я участвую. Свои действия сотрудники полиции объяснили тем, что у них имеется телефонный звонок о том, что я экстремист (подозреваю, что сотрудники полиции сами себе этот звонок и сделали). Позднее транспортная прокуратура признала действия полицейских незаконными, однако ни ноутбук, и карт памяти мне так и не вернули.

Антон Рыжов, юрист Межрегиональной общественной организации «Комитет против пыток»